economicus.ru
 Economicus.Ru » Галерея экономистов » Аквинский св. Фома

Аквинский св. Фома
(1225-1274)
Aquinas, St. Thomas
 
Виноградов П. Г. Экономические теории средневековья. // История экономической мысли. Т.1, выпуск 3, 1916.
Экономические взгляды Ф. Аквинского
Святой Фома Аквинский являлся выдающимся богословом средневековья. получившим титул "ангельского доктора", причисленный 18 июля 1323 г. к лику святых Иоанном XXII и считающийся покровителем католических университетов, колледжей и школ. Папа Лев XIII в энциклике Aеterni Patris (4 августа 1879) объявил его наиболее авторитетным католическим ученым.
Будучи членом доминиканского ордена и учеником Альберта Великого (1206-1280), св. Фома преподавал во многих центрах образования, включая Париж, Анагни, Орвието, Рим, Витербо и Неаполь. В своих изысканиях он использовал огромное количество источников, начиная от христианской традиции (основанной на св. Писании, отцах Церкви и римских авторах) и кончая греческой философией, включая систему "заново открытого" Аристотеля. Работы св. Фомы посвящены самым разным темам, и среди них есть даже комментарии к "Политике" и "Этике" Аристотеля. Наиболее знаменитым среди его главных произведений является Сумма теологии, написанная в период времени между 1265 и 1273 гг.
Для этики Фомы Аквинского характерно учение о "естественном законе", вложенном богом в сердца людей и описываемом в духе этики Аристотеля; над ним надстраивается "божественый закон", который превосходит "естественный закон", но не может ему противоречить.
Во второй части "Суммы теологии" содержатся экономические взгляды Фомы Аквинского, которые являлись для автора составной частью моральной философии и были изложены ради установления норм поведения людей.
Фома Аквинский признает, что торговля и торговцы необходимы в государстве. Конечно, было бы лучше, если бы каждое государство производило все то, что ему нужно, но так как это редко возможно, то нельзя не считаться с деятельностью купцов, даже иностранных.
Но торговая деятельность, направленная к справедливому обмену, должна сообразовываться с требованиями христианской этики. Семьдесят седьмой раздел второй части второй книги "Суммы теологии" содержит любопытный анализ понятия ценности и его применения к практике купли и продажи. Не останавливаясь на схоластической форме изложения и на чисто богословских соображениях, отметим мысли, интересные с точки зрения развития экономических идей.
Само собой разумеется, что строгому осуждению подвергаются все разновидности обмана. Устами святого Фомы церковь требует, чтобы продавец обнаруживал недостатки товара, и чтобы покупатель не пользовался ошибкой или незнанием продавца.
Труднее и интереснее вопрос и закономерности сделок, в которых явного обмана (скрытых дефектов товара) нет. В какой мере может продавец искать прибыли и повышать цену, а покупатель стараться купить дешевле обычной цены?
С точки зрения христианской морали, искание прибыли само по себе недопустимо. Но в зависимости от обстоятельств открывается возможность допустить добавочное вознаграждение против простого эквивалента по одному из двух соображений. Продавец, уступая принадлежащий ему предмет покупателю по цене высшей, нежели требовало бы точное равенство эквивалентов, может быть, расстается с предметом, лишение которого составляет для него личный ущерб и невыгоду более значительные, чем то среднее вознаграждение, которое полагается по общим условиям. Этот субъективный излишек - ущерб сравнительно со средней ценностью - должен быть по справедливости возмещен. Нетрудно видеть, что эти рассуждения Фомы Аквинского составляют исходный пункт так называемого damhum emergens.
Возможна и другая мотивация добавочной прибыли - именно как вознаграждения за особые выгоды, проистекающие для покупателя из предмета продажи - lucrum cessans. Но этой квалификации Фома Аквинский не признает, потому что никто не может продать то, что ему не принадлежит, а в данном случае особая выгода является условием привходящим, не зависящим от продавца.
Помимо этого субъективного момента, возвышающего ценность вещи, Фома Аквинский допускает и другие весьма существенные условия, но, к сожалению, не развивает подробнее своих мыслей в этом направлении и ограничивается тем, что отмечает руководящие соображения. Таким образом, становится ясно, что для Фомы главное дело в цели любого дела. Ради помощи бедным, или поддержания домохозяйства, или пользы общественной можно искать прибыли в торговом деле. Нет надобности распространяться, какую брешь пробивает это допущение в учении о строгом равновесии эквивалентов. Еще значительнее второе допущение - труд дает право купцу искать, вознаграждения - в данном случае прибыли. Фома Аквинский не разъясняет, однако, условий такого рода труда. Остается также в тени существенный вопрос о способах определения справедливой цены.
Другой вопрос, по которому "Сумма теологии" содержит любопытные рассуждения, это вопрос о кредите. С точки зрения учения о справедливой цене Фома Аквинский не допускает возвышения цены в зависимости от отсрочки платежа или уменьшения его вследствие преждевременного платежа. С точки зрения нашего схоластика нельзя торговать временем, которое одинаково принадлежит всем. Что же касается пользования капиталом, будь то деньги или другие предметы, оно не может быть отчуждено отдельно от самого предмета, и потому всякая продажа в кредит является ростовщичеством.
В схоластической мотивировке главная причина запрещения продажи в кредит лежала еще глубже. Она стояла в связи с общим запрещением займа под проценты, опиравшимся на учение о бесплодности денег. Усвоив взгляд Аристотеля, по которому деньги являются лишь мерилом ценности и заем рассматривается главным образом с точки зрения передачи и возвращения денег, схоластика с Фомой Аквинским во главе развила любопытное, хотя и совершенно ложное учение о невозможности процентного займа. Суть этого учения сводится к мысли, что передача предмета одним лицом другому сообщает последнему самую собственность вещи и новый собственник тем самым приобретает пользование. Взимает особое вознаграждение за пользование известной суммой денег было бы равносильно двойной продаже одного и того же предмета. Тот, кто продал бутылку вина, не может кроме того, взимать вознаграждение за право выпить это вино. Не лишено интереса познакомиться с самыми выражениями, в которых Фома Аквинский формулирует эту теорию:
"В-пятых, следует сказать, что тот, кто дает взаймы деньги, переносит право собственности на деньги на того, кому дает; поэтому тот, кому даются взаймы деньги, держит их на свой страх и обязан возвратить их в целости, поэтому заимодавец не должен требовать большего. Но тот, кто ссужает свои деньги купцу или ремесленнику под видом какого-либо товарищества, не переносит на него право собственности на свои деньги, но оставляет его за собой; поэтому купец торгует на них или ремесленник работает под его ответственностью, и поэтому ему позволительно требовать себе часть получаемой от этого прибыли, как со своей собственности"
"получать проценты на данные взаймы деньги есть само по себе (secundum se) несправедливость, ибо продается то, чего нет; и через это, очевидно, устанавливается неравенство, противное справедливости".
"Для очевидности этого нужно знать, что есть вещи, употребление которых означает их потребление, например, вино мы потребляем, пользуясь им для питья, и пшеницу мы потребляем, пользуясь ею как пищей. Поэтому в таких предметах не должно отделять употребление вещи от самой вещи; кому уступается пользование, тем самым уступается и вещь; и вследствие этого в таких вещах путем займа переносится право собственности. Если бы кто захотел отдельно продавать вино и отдельно употребление вина, тот продавал бы дважды одну и ту же вещь или продавал бы то, чего нет; поэтому он явно погрешал бы справедливостью. На таком же основании совершает несправедливость тот, кто, давая взаймы вино или пшеницу, требует, чтобы ему давали два вознаграждения: одно как возвращение равноценной вещи; а другое - как плату за пользование (usus), которая называется ростом (usura)".
Отметим характерное различение между займом денег и наймом дома или земли. В последнем случае плата за пользование законна, потому что собственность имущества остается в руках землевладельца и таким образом хозяйственное значение предмета раздвояется. Фома Аквинский, однако, не упоминает об известном феодальном различении между dominium directum и dominium utile, а пользуется термином dominium в римском значении полной собственности, которой противополагается usus, пользование.
Из этого различения между деньгами и недвижимостью могла бы развиться косвенным образом теория роста в смысле взимания плодов. Как известно, в древне-русском праве возникли зачатки такого учения в связи с отношением к приплоду животных. Однако, хотя средневековая практика, особенно после 1000 г., была богата примерами прибыли и роста, схоластическая теория отказывалась провести выводы из предпосылок, узаконивавших отношения найма и чинша. Мало того, под влиянием учения о греховности роста и справедливой цене схоластика и папская курия заняли враждебное положение по отношению к так называемому mortuum wadium (mortgage), которое обеспечивало кредитору плоды залоденного должником имения. Фома Аквинский так высказывается по этому поводу:
"В шестых, должно сказать, что если кто-нибудь за данные ему взаймы деньги отдаст в залог какую-либо вещь, использование которой может быть выражено определенной ценностью, то заимодавец должен включить этот доход в погашение долговой суммы; в противном случае, если он хочет оставить себе пользование этой вещью как бы даром, получается такое же взимание денег за заемную помощь, то есть деяние ростовщическое".
Это разрешение вопроса, несомненно, стоит в связи с декретом Александра III, запрещавшим wadium mortuum, несмотря на то, что практика этого отношения развилась на почве монастырского хозяйства.
Наконец, нельзя не отметить уступок, которые делала схоластика в лице Фомы Аквинсткого и других в пользу сделок с обусловленным вознаграждением. Теория damnum emergens приходилась в этом случае как нельзя более кстати, точно так же как это имело место в случае продажи.
В общем развитие экономических взглядов за время, предшествовавшее XIV веку, представляет любопытный пример кристаллизации воззрений, соответствовавших в значительной степени условиям раннего средневековья, но стоявших в противоречии с потребностями и практикой хозяйственного возрождения, наступившего в XII и XIII веках.
Как найти и купить книги
Возможность изучить дистанционно 9 языков

 Copyright © 2002-2005 Институт "Экономическая школа".
Rambler's Top100