economicus.ru
 Economicus.Ru » Галерея экономистов » Алексей Яковлевич Поленов

Алексей Яковлевич Поленов
(1738-1816)
Alexey I. Polenov
 
Исупов К., Савкин И. Русская философия собственности (XVII-XX вв.). - СПб.: СП "Ганза", 1993. - 512 с.
А. Я. Поленов
О крепостном состоянии крестьян в России
Преимущества собственности
Ежедневное искусство1 в рассуждении имения показывает нам, что собственная каждого польза составляет главный предмет, к которому, как к середине, стремятся все наши помышления, и притом ободряет нас к понесению всяких трудов; а что она представляется в разном виде, то сие зависит от случая и воспитания. Сие ясно видеть можно, ежели рассудить, что мы по врожденной в нас склонности стараемся беспрестанно о нашем благополучии: искать того, что нам приносит действительное удовольствие, и убегать всего, что ему противно, суть два неусыхаемые источника добродетелей и пороков. Должно знать приличные средства обращать к добру сии страсти и искусным образом их поощрять: следствия неотменно будут соответствовать желаниям.
Крестьянин, которого мысли сходны с его состоянием, равным образом тщится по мере сил и знания преумножать свое благополучие, ежели он не находит в своем предприятии такого препятствия, которое иногда против воли заставляет его быть о себе нерадивым. Я думаю, и не без причины, что собственность в движимом и недвижимом имении может почесться за один почти и притом весьма изрядный способ к ободрению и поправлению крестьянства, которое в прочем лишено всех с правами общества соединенных выгод и преимуществ; ибо крестьянин, будучи господином своему имению, не опасаясь ни с которой стороны в рассуждении его претерпеть какое насилие и пользуясь приобретенным свободно, может располагать и употреблять оное, смотря по своим выгодам. Он знает, что ему должно делать для удовольствования домашних нужд или для получения прибытка; вследствие чего старается он охотно выискивать всевозможные средства обращать всякий случай в свою пользу; болотистые, песчаные, бугроватые места не утомят рачительных его рук, но все трудолюбию должно повиноваться и приносить с избытком пользу. Домашние или добровольно следуют его примеру, или для строгого надзирания надлежащим образом исправляют свою должность; ничто не может утаиться от ею глаз, он сам все видит; наималейший примеченный недостаток, пока он его, исправя, не отвратит, беспокойствие ему наносит.
Сии выгоды способствуют также, что крестьянин, видя у себя некоторый достаток и впредь тем же себя лаская, не щадит ничего, что служит к сохранению здоровья, и сверх приличной для защищения себя от времени одежды может питаться здоровою пищею; также и во время случиться могущей болезни в состоянии лучшего о возвращении здоровья прилагать старание, нежели неимущий. Что касается до распространения человеческого рода, то достаточный крестьянин, всегда зная, что дети его при нем и по смерти его не будуг претерпевать бедственного состояния, приумножение семьи приводит его, в немалую радость, и крестьянин, смотря по своим достаткам, старается им дать приличное воспитание.
Из сего также следует, что сверх исправной отдачи подушного окладу и оброку мещанство равным образом немалой должно надеяться пользы, ибо сверх дешевизны нужных съестных припасов посредством крестьянского трудолюбия будут получать множество изрядных товаров, как, например, пеньку, лен, шерсть, ножи и проч., которые, будучи переделаны на фабриках, служат к истреблению в народе праздной жизни и к прокормлению многих тысяч. Наконец, от владеющего собственным имением крестьянства все государство будет чувствовать великое облегчение: доходы его несравненно возрастут, и в случае нужды кроме уложенного можно от них надеяться сильной помощи.
Возьмем, напротив, того, не имеющего никакой в имении воли человека, рассмотрим его как душевные, так и телесные качества. Сей печальный предмет, обращающийся пред моими глазами, ничего больше, кроме живых изображений лености, нерадения, недоверия, боязни не представляет; одним словом, он носит все на лице своем начертанные признаки бедственной жизни и угнетающего его несчастия.
По справедливости рассудить, то от лишенного всех прав человечества и тем в конченое уныние приведенного человека ничего лучшего ожидать не должно. Мы не Можем требовать, чтоб человек, будучи сильно понижен, старался о себе надлежащим образом; ибо он наперед знает, что от своих труден никакой пользы, кроме опасности, истязания и насильствия, не получит. Единственное попечение, и то принужденное, состоит, чтобы удовольствовать некоторым образом необходимые нужды, а впрочем все свое время препровождает в праздности, почитая оную за облегчение своей бедности. Несмотря на бедственное свое состояние, ничто его не трогает; подражание, покушения и размышления о поправлении своего состояния совсем ему неизвестны. Он всегда худо одет, вкушает худую пищу, не радеет нимало о домашних делах, приумножение семьи служит ему в тягость, одним словом, все то, о чем бы другой безмерно стал радоваться, наводит ему великую горесть. От сего происходит, что жизнь их недолговременна, распространение человеческого роду великие находит себе чрез то препятствия, воспитание их служит не к исправлению, но к большему нравов растлению, и общество не только что не может в случае нужды на них надеяться или получить какое вспомоществование, но в противном случае они ему всегда тягостны и требуют сами от него беспрестанной помощи...
О происхождении рабского состояния
Дабы знать, на каких правах утверждено стоит рабство и откуда оное произошло, то необходимо требуется искать его начала в самой отдаленной древности, и мы увидим после, к великому нашему удивлению, что происхождение крестьянства, подлейшего из всех и притом неотменно нужного в каждом обществе состояния, должно приписывать насильствию.
О сем никто не будет сомневаться, что естественное право, от самого Создателя в сердца наши влиянное, для совершенства своего причины подобных установлении в себе не заключает; чтоб люди сами от себя добровольно на то согласились и подвергнули бы себя столь жестокому жребию, также поверить не можно, рассуждая особливо по врожденной в человеке к приобретению благополучия склонности и по непреодолеваемому стремлению к вольности. Таким образом, должно ему искать другой причины, на которой бы мы могли точно утвердиться.
Я со многими другими думаю, что сие приписывать должно войне, которая не только чрез все то время, как она продолжается, весьма печальные действия производит, но и по окончании еще яснейшие своей суровости знаки оставляет; война, говорю я, причиною сего бедственного состояния, в котором такое множество нам подобных страждут. Древние народы, как видно из истории всех веков, почитали за общенародное право приводить в рабское состояние пленных, присвояя себе сверх всего львиную власть, может быть, для большей своей безопасности и пользы в животе и смерти над таким человеком; и сне мнение, как ясно можно видеть из римских закопав, столь далеко простиралось, что они их, исключив из числа людей, причислили к вещам. Римляне и греки, столь славные, столь просвещенные, перед всеми прочими народами отменным могут служить примером к подтверждению сей истины, и мы находим в их летописях, что целые пароды подвержены были сему несчастию; илоты у лакедемонян, пенесты у фессалян 2 по тогдашним правам войны составляли крестьянское состояние, подверженное несносным бедствиям. Римляне, имевшие несколько веков сряду беспрерывную войну я поступая с пленными по обыкновению тогдашних времен, собрали преужаспое множество сих несчастливых, которые по возвращении в Римской республике нравов служили к удовольствованию роскоши и гордости и мучимы были бесчеловечным образом. Составление сих республик не дозволяло вольному человеку упражняться в художествах и купечестве, кои в великом у них были презрении; напротив того, все то, что их способными делало к понесению всяких воинских трудов, весьма высоко почиталось. Таким образом, пленники, приведенные в рабство, по примеру наших слуг, хотя с неравным выигрышем, должны были в домах у своих господ или вне оных отправлять всякую работу. Лекари, всякие художники, купцы, земледельцы были из сего состояния людей, и жестокость их жребия в Европе не прежде переменилась, как по утверждении христианской Веры. Равный пример, хотя с неравною суровостию, находим мы у франков или нынешних французов, которые "о завоевании Галии, надеясь на превосходство своих сил, природных поработили. Бургундцы, готфы3 в завоеванных ими землях то же учинили. Обыкновение сие "с они первые ввели, но принесли с собою из Германии, "общего их отечества, где опое, по свидетельству Тацита, в великом было употреблении, чего некоторые остатки и ныне в немецкой земле видны.
Российские прародители по примеру прочих народов равного были в рассуждении сего мнения, и воинское состояние, бывшее тогда в великом обыкновении, всех мысли на себя обратило. Для сей причины все искусства и художества были в великом небрежении, так что во времена первых великих князей не только что оружие, но и самое платье доставать должно было войною... Самые сии войны изрядный к сему подали случай, собрав великое множество пленных, которые по принятому издревле обыкновению, будучи приведены в рабское состояние, причислялись к прочей добыче. Ибо, несмотря на тогдашную простоту, гражданин имел свой дом, имел свою семью, имел свою землю и поля, то не можно было без того обойтись, чтоб не иметь таких людей, которые бы единственно упражнялись в домостроительстве. Старание сие препоручаемо было пленным, которых в городе употребляли для услуг, а вне оного - для земледелия...
Не должно и сего забывать, что число сих несчастливых немало умножилось чрез добровольное, а иногда и принужденное, преступление; ибо ежедневное искусство показывает нам, что многие, хотя но природе вольные, думая кончить свои бедствия и надеясь сыскать себе защиту, предпочли рабское состояние благородной вольности и тем вечно себя посрамили, а потомство свое сделали несчастливым.
Бедственное состояние наших крестьян
Сие строгое и бесчеловечное право войны сохранилось в полной своей целости даже до наших времен, и мы видим изрядные оного опыты над нашим крестьянством, которого бедственное состояние на такую ступень взошло, что они, лишившись всех почти, так сказать, приличных человеку качеств, не могут уже видеть величину своего несчастия и кажется быть отягчены вечным сном.
Крестьяне по самой справедливости заслуживают, чтобы иметь о них всевозможное попечение, и для приведения их в хорошие обстоятельства не должно щадить ни труда, ни времени. Поистине сказать, сколь много должны мы быть обязаны таким людям, которые, будучи всегда готовы на защищение отечества, проливают за него свою кровь, которые, избавляя прочих от тяжких трудов и беспокойствий, питают их изобильно, которые, не имея сами почти ничего, снабдевают других так щедро, которые во все время своей жизни, не видя сами для себя никакой отрады, единственно упражняются в приумножении посторонней пользы; одним словом, наша жизнь, наша безопасность, все наши выгоды состоят в их власти, и неразрушимым союзом совокуплены с их состоянием. Но мы, ежели искренне признаться, позабыв все сии великие благодеяния, вместо почтения платим презрением, вместо благодарения воздаем обиды, вместо попечения ничего, кроме разорения, не видно.
Ничто человека в большее уныние привести не может, как лишение соединенных с человечеством прав. Чрез сие мало-помалу приходим мы в нерадение и леность, которые, понижая нас, нечувствительно отнимают все силы и препятствуют нашему разуму возвыситься до надлежащего степени совершенства. Дошед до того, всегдашнее недоверие и некоторая боязнь не дозволяют проникнуть сквозь густые невежества облака. Но пусть человек пользуется правами человечества, пусть уничтожены будут не допускающие его до их исполнения препятствия, то, возвратив свои силы, вскоре переродится.
Наши крестьяне печальным своим примером могут доказать, сколь пагубно конечное угнетение для людей. Итак, прежде всего должно помышлять, чтоб для славы народа и пользы общества вывесть производимый человеческою кровию бесчестный торг. Мы в сем случае, не делая ни малой разности между неодушевленными вещами и человеком, продаем наших ближних, как кусок дерева, и больше жалеем наш скот, нежели людей. Сие должно неотменно уничтожить и нимало не смотреть, какие бы кто ни представлял причины. Довольно, что благосостояние общества того требует, и собственно малого числа людей польза, ежели можно то назвать пользою, что к собственному их вреду клонится, не должна быть принимаема в рассуждение. Я не разумею здесь конечное запрещение; но кто намерен продавать, то должен продавать все вместе, и землю и людей, а не разлучать родителей с детьми, братьев с сестрами, приятелей с приятелями; ибо, не упоминая о прочих несходствах, от сей продажи порознь переводится народ, и земледелие в ужасный приходит упадок.
Я не нахожу беднейших людей, как наших крестьян, которые, не имея ни малой от законов защиты, подвержены всевозможным не только в рассуждении имения, но и самой жизни обидам и претерпевают беспрестанные наглости, истязания и насильства, отчего неотменно должны они опуститься и прийти в сие преисполненное бедствий как для их самих, так и для всего общества состояние, в котором мы их теперь действительно видим. Итак, не вдаваясь в дальние о бедных сих людях рассуждения - всякий легко может сие заключить из превратного образа их житья, поступков и мнений, которые нам не иное что, как весьма плачевное позорище представляют, - но оставя печальные сии и нашего сожаления достойные предметы, приступим к самому делу...
Какие предосторожности при ceй перемене употреблять
Остается теперь сказать, какую должно принять предосторожность в рассуждении столь важной перемены4. Известно, что сего вдруг без великой опасности произвести в действо не можно, и многими примерами уже подтверждено, сколь далеко в подобных случаях простирается неистовство подлого народа; итак, небесполезно принять такие меры, которые, не нарушая общего покоя, могли бы всем ясно показать, что сии намерения клонятся к собственному их благополучию.
Прежде нежели можно что начать в рассуждении сей перемены, то я за полезное признаю приготовить наперед крестьян чрез воспитание, под предводительством благонравных церковников производиться имеющее; по учинении чего с надлежащею точностию... должно, зачав для показания примера дворянству с дворцовых и государственных крестьян, из которых награждать сими выгодами только рачительных и добрых крестьян, а ленивых и злонравных до сих преимуществ не допускать; но дав время к исправлению, увещевать возможным образом, дабы отвратить от худой жизни, и для большего поощрения предлагать им те же выгоды, ежели только исправятся.
По утверждении сего великого учреждения, дабы тем больше возбудить к трудолюбию, можно дозволить богатым крестьянам записываться в мещанство, не просто, но с некоторыми договорами, дабы воспрепятствовать конечное запустение деревень. Для того смотреть накрепко, в состоянии ли такой крестьянин купить себе в городе двор; имеет ли довольное число денег на раззавод и может ли заплатить государю или господину уложенное за каждую душу, которую с собою из деревни выведет. Ежели он на все сие имеет денег, тогда можно ему дозволить переменить свое жилище и состояние.
Дворянство, до которого особливо касается сие дело, нимало к сему не принуждать; ибо каждый из них, будучи убежден собственною пользою, с доброй воли согласится ввести у себя такие учреждения, которые, нс причиняя ему ни малейшего вреда, служат к благополучию таких людей, о сохранении которых человеколюбие и собственная его польза повелевают ему прилагать всевозможное старание.
Не иначе, как за весьма счастливого, должен я буду себя почитать, если сей мой труд соответствовать будет требованиям подавших повод к сему предложению. Впрочем, принимаю я смелость уверить, что всегдашние мои желания были - служить моему отечеству; в сем намерении я сие единственно и предпринял и искренне желаю, чтобы при благодетсльственной нашей великой государыни державе Россия спокойно наслаждалась приуготовляемым под премудрым ее предводительством благополучием, принося усердные свои всевышнему Творцу за изливаемые щедроты благодарения.

1776
ПРИМЕЧАНИЯ
1 Имеется в виду житейский опыт
2 Илоты - рабы в Спарте. Лакедемоняне - спартанцы. Пенесты у фессалян рабы-земледельцы в древнегреческой Фессалии
3 Бургундцы, готфы (готы) - древнегерманский племена
4 Под "важными переменами" Поленов имеет в виду учреждение крестьянских судов, изменение системы податей и другие реформы
Как найти и купить книги
Возможность изучить дистанционно 9 языков

 Copyright © 2002-2005 Институт "Экономическая школа".
Rambler's Top100